Лилмик
Во имя всецелого мироздания и всё такое (c) Бо

Под пьяными звездами
Нет ничего
ни одной причины
ни одного слова
что бы в нас самих не звучало

нет ничего
ни одной пьяной звезды
что пьяно же смотрит вниз
чтоб осветить начало
и конец
той истории
которая
так и не сказана
так и не высказана
не забыта
не выстрадана
в молчании
превращает в чудовище
даже человека
а чудовище
делает человеком
еще чудовищнее
чем могла бы
пьяная ночь


Бред. Попросту бред. Но иногда так хочется - хочется, когда прорывает, когда нападает вдруг такая тоска, что хоть головой об камни с крыши, но крыши слишком низкие, а камни недостаточно твердые, а чертова луна висит в небе так низко, низкий паршивый огрызок, ни на что не годный - ни растворить печаль, ни сломать печать, ни дать силу крыльям, ни угомонить жуткой свербежь на кончиках пальцев, и у губ, и еще в глазах - в глазах, которыми смотреть на мир бывает так.. больно, - хочется говорить, говорить даже не стихами, забытыми, сломанными фразами, бредить под луной, пьяно качая в руке пустую бутылку из-под вина, из которой даже уже не капает, сколько не тряси - и говорить, говорить, говорить. С небом, с бутылкой, говорить ни о чем, говорить не стихами, говорить бессвязно, выплескивать образы, вырывать из сознания что-то ужасное, что-то бесформенное, что-то чудовищное, говорить, когда никто не слышит, когда никто не слушает, когда никому не надо, говорить, ощущая свое одиночество, говорить, ощущая бесконечную глупость, бесконечную бредовость своих же слов - говорить, говорить, говорить.
Выпускать пар. Скулить, жаловаться, рычать, тосковать, молить небо, ветер, пустую бутылку, которую даже бросить с крыши не способен, потому что чертовски, чертовски, просто ужасно, просто кошмарно часто пытаешься поступать правильно и правильно поступать не можешь, не способен, а гнев рвется наружу, а гнев прорывается когтями, а гнев туманит разум и размывает черты лица, высекает вены, режет морщины, как скальпелем.
Говорить, говорить, потому что не знаешь молитв, потому что ни одна молитва не убережет от безумия, потому что безумие совсем рядом, а ты ведь не хочешь, не хочешь сделать чего-то безумного, ты боишься того, что там, за гранью пустоты - этого ничто, в которое уже падал, из которого выгреб, но которое все так же страшно, быть может, страшнее, чем для человека ночь - она, пустота, совсем рядом, и щемящее чувство одиночества.
Глупость.
Так просто сделать глупость.
Говори, говори под луной
говори, чтоб ритм твоего сердца пробил эту дробь
говори, чтоб невысказанное - сказать
говори, потому что никто все равно не услышит
говори.

Бессилие.
Надеваешь маску.
Под пьяными звездами
Идешь домой
И не плачешь, потому что
Плакать нельзя
Потому что слезы
остались там, далеко
слезы - человеческая черта
быть может
Мать не рассказывала
Отец тем более

Говори, говори. Бормочи под нос, возвращаясь домой, волоча ноги, совсем не уставший - нет, опустошенный. А оно, все так же не проговоренное, все так же забитое - сидит в тебе, прогрызая выход, и...
однажды прогрызет